Флаг с надписью «Мальвины — Аргентина», появившийся во время футбольного матча между Аргентиной и Англией, стал для либертарианского правительства настоящим политическим вызовом. Как отмечает журналист и политолог Николас Малиновски , с одной стороны, появление флага выразило возрождение общественного чувства национального суверенитета, а с другой — способствовало провалу закона, открывавшего путь к передаче земель в иностранную собственность. Одновременно это вынудило президента Хавьера Милея — убежденного поклонника Маргарет Тэтчер и давнего сторонника принципа самоопределения жителей островов — резко изменить риторику по мальвинскому вопросу.
3 сентября Милей неожиданно выступил с обращением к нации, транслировавшемся по национальному телевидению, в котором неоднократно ссылался на территориальный суверенитет. «Мальвины — Аргентина» и «мы сделаем всё возможное, чтобы их вернуть», — заявил президент.Для него это был заметный поворот. Ранее Милей неоднократно публично восхищался Тэтчер — британским премьер-министром во время войны 1982 года. Автор считает ее военным преступником за решение потопить крейсер «Генерал Бельграно», в результате чего погибли 323 аргентинца.
Этот неожиданный разворот произошел вскоре после заявлений Дональда Трампа о возможном пересмотре американской позиции в споре вокруг Мальвинских островов. Заявление президента США следует рассматривать и в контексте обостряющихся отношений Вашингтона с бывшей Британской империей — на фоне войны с Ираном, напряженности вокруг Ормузского пролива, конфликта между Россией и Украиной, войны в Газе, усиливающегося торгового противостояния и давления Вашингтона на европейских союзников с требованием значительно увеличить военные расходы.
Глобальная нестабильность, свидетелями которой мы сегодня являемся, отражает гораздо более глубокую трансформацию мирового порядка. Возвышение Китая как промышленной, технологической и торговой державы и растущее влияние БРИКС свидетельствуют о кризисе американской гегемонии. В ответ Соединенные Штаты пытаются вернуть утраченные позиции, сочетая протекционизм, реиндустриализацию, контроль над стратегическими технологиями, дипломатическое давление, финансовые инструменты и военную силу. При этом сама Национальная стратегия безопасности США вновь отводит Западному полушарию центральное место среди геополитических приоритетов Вашингтона.
В этой борьбе энергетика становится одним из ключевых факторов. Нефть, газ, уран, критически важные минералы, электроэнергетическая инфраструктура и новые технологии больше не рассматриваются лишь как «товары широкого потребления». Они всё более явно превращаются в стратегические ресурсы национальной безопасности и инструменты борьбы за мировое влияние.
Именно в этом контексте Мальвины приобретают новое значение. Милей начинает собственный крестовый поход, повторяя путь Гальтьери в 1982 году — «первый раз как трагедия, второй как фарс» — но теперь уже под лозунгами территориального суверенитета и защиты природных ресурсов.
Израильская Navitas Petroleum и британская Rockhopper Exploration продвигают разработку нефтяного проекта «Морской лев» в Северной Мальвинской котловине. Цель — начать морскую добычу нефти. По оценке компаний, месторождение «Морской лев» содержит 408,2 млн баррелей доказанных, вероятных и возможных запасов. На доказанные неразработанные запасы приходится 231,7 млн баррелей. На первом этапе планируется добывать около 55 тысяч баррелей в сутки с началом производства в первом квартале 2028 года. К 2030 году объем добычи должен достичь 150 тысяч баррелей в сутки, а после 2032 года — превысить 200 тысяч.
Но стратегическое значение Мальвин далеко не исчерпывается углеводородами. Их положение в Южной Атлантике имеет большое значение с точки зрения выхода к Антарктике. Как заявил Милей, «Антарктида станет одним из главных объектов интереса и конкуренции за ресурсы, необходимые для развития ИИ». Не менее важен контроль над морскими маршрутами, соединяющими Атлантический и Тихий океаны. Всё это превращает архипелаг в стратегическую точку растущего соперничества великих держав.
Здесь и возникает главное противоречие политики либертарианского правительства. С одной стороны, оно внезапно заговорило языком суверенитета, осуждая британскую эксплуатацию ресурсов Мальвин. С другой — на континентальной территории продолжает передавать иностранному капиталу контроль над Вака-Муэртой и критически важными минералами через RIGI и «супер-RIGI», приватизирует стратегические активы, смягчает регулирование и всё теснее увязывает энергетическую, горнодобывающую, ядерную и технологическую политику Аргентины со стратегическими интересами США.
Поэтому вопрос выходит далеко за рамки Мальвин. На фоне глобальной борьбы за энергию и природные ресурсы возникает более фундаментальный вопрос: «Что означает национальный суверенитет для Аргентины XXI века?»
Чтобы ответить на него, необходимо понять место, которое Вашингтон отводит Аргентине в своей стратегии, которую Дональд Трамп обозначает термином «Energy Dominance» — «энергетическое доминирование». Либертарианское правительство Милея эту стратегию практически безоговорочно поддерживает.
Под знаком энергетического доминирования
Приход Хавьера Милея к власти в 2023 году ознаменовал изменение экономической модели Аргентины. В ее центре оказались добыча нефти и газа, а также разработка стратегических минералов, которые рассматриваются как ключевые активы нового курса.
Выступая на открытии 144-й очередной сессии Конгресса, сам президент недвусмысленно сформулировал эту установку:
«Мы создадим надежную правовую базу, которая позволит развивать первичный сектор, избавившись от абсурдных экологических предрассудков. Я говорю обо всех ресурсах: о критически важных минералах, таких как медь и литий, о рыболовстве и сельском хозяйстве, о традиционных и нетрадиционных углеводородах».
Эту политику следует рассматривать в контексте описанного выше изменения мирового порядка и тесного сближения Милея с США и Израилем. Заявление о Мальвинах стало еще одним элементом этого курса.
За время своего президентства Милей 16 раз посещал США). Одновременно Аргентина заключила или инициировала более 15 соглашений, проектов и программ сотрудничества с Вашингтоном в стратегических сферах — энергетике, горнодобывающей промышленности, атомной энергетике, торговле, инвестициях и искусственном интеллекте. Всё это сближает страну с американской стратегией «Energy Dominance».
Среди последних инициатив —«Соглашение о взаимной торговле и инвестициях».
Первое соглашение создает более благоприятные условия для американских инвестиций в стратегические отрасли, включая критически важные минералы и энергоресурсы. Второе подключает Аргентину к архитектуре сотрудничества, объединяющей добычу критически важных минералов, энергетику, производство полупроводников, промышленное производство и инфраструктуру, связанную с искусственным интеллектом.
Речь идет не о двух изолированных инициативах. Они являются частью более широкой интеграции аргентинских ресурсов и производственных возможностей в цепочки поставок, которые Вашингтон считает приоритетными с точки зрения своей экономической, энергетической, технологической и военной безопасности.
Особое значение приобретает и участие Аргентины в Pax Silica на фоне создания при поддержке Китая World Artificial Intelligence Cooperation Organization (WAICO), учрежденной в июле 2026 года как новой международной платформы сотрудничества и управления в сфере искусственного интеллекта.
Место Аргентины в американской стратегии достаточно откровенно обозначил и посол США в Буэнос-Айресе Питер Ламелас. Выступая на конференции, он напрямую связал развитие аргентинской энергетики с национальной безопасностью США и экономическими реформами правительства Милея.
«Энергия имеет фундаментальное значение для всех аспектов нашей жизни. Она является основой экономического развития и национальной безопасности [Соединенных Штатов]», — заявил Ламелас.
По его словам, либертарианские реформы — «меньше бюрократии, больше свободы, лидерство частного сектора [и] рост, основанный на рыночных механизмах» — соответствуют «видению, которое полностью разделяют президент и друг Дональд Трамп».
Еще откровеннее Ламелас высказался о тех изменениях, которых Вашингтон ожидает от Аргентины:
«Наша работа еще не закончена. Необходимы дальнейшие реформы по всей стране, особенно в провинциях».
Говоря об углеводородном потенциале Аргентины, американский посол заявил:
«В ближайшие 30 лет энергия, которая будет двигать мир, будет поступать отсюда, из Вака-Муэрты. Сегодня мы определяем будущее Вака-Муэрты и будущее Аргентины. Пожалуйста, не упустите эту возможность».
К этому следует добавить обязательство, которое Ламелас взял на себя при вступлении в должность — предпринять все необходимые действия для того, чтобы бывший президент Кристина Фернандес де Киршнер получила «правосудие», которого, по его словам, заслуживает.
Однако изменение международного положения Аргентины не ограничивается двусторонними отношениями с США. Оно тесно связано и с сохраняющейся внешней финансовой зависимостью, а также с ролью международных кредитных организаций.
Одна фотография хорошо передает эту взаимосвязь. В июле 2026 года директор-распорядитель Международного валютного фонда Кристалина Георгиева посетила Вака-Муэрту.
Это далеко не случайная деталь. Аргентина остается крупнейшим должником МВФ после соглашения, одобренного правительством Маурисио Макри в 2018 году на сумму 50 млрд долларов.
Картина более чем символична: глава главного международного кредитора Аргентины осматривает территорию, которая рассматривается как один из главных источников будущих валютных поступлений страны. Это наглядно демонстрирует историческую связь между внешним долгом, природными ресурсами и зависимостью.
Отсюда возникает принципиальный вопрос: пойдут ли валютные доходы от Вака-Муэрты на самостоятельное развитие и индустриализацию страны, основанные на доступной энергии, или же вновь будут использоваться для обслуживания внешнего долга?
Тем временем процесс сопровождается масштабной деиндустриализацией и ослаблением государственных институтов. Согласно данным, с ноября 2023 года по апрель 2026 года число работодателей сократилось на 28 262. В среднем это означает около 30 работодателей в день.
Иными словами, предприятия и производственные мощности исчезают именно тогда, когда экспорт энергетического и горнодобывающего секторов выходит на рекордные уровни.
В июле 2026 года совокупная добыча нефти в Аргентине достигла 913 067 баррелей в сутки — на 44% больше, чем в июле 2023 года. На Вака-Муэрту пришлось 71% добычи.
Добыча природного газа составила 158,159 млн кубометров в сутки — на 14% больше, чем в июле 2023 года. Доля Вака-Муэрты достигла 70% общего объема.
В первом полугодии 2026 года нефтегазохимический комплекс стал вторым крупнейшим экспортным сектором Аргентины. Объем его внешних продаж составил 8,116 млрд долларов против 9,082 млрд у соевого комплекса.
Экспорт нефти и нефтехимической продукции вырос на 43,7% в годовом выражении, установив рекорд за весь период наблюдений с 2002 по 2026 год. Положительное торговое сальдо комплекса составило 6,034 млрд долларов. Главным направлением экспорта стали США — 1,864 млрд долларов, далее следуют Чили и Бразилия.
Столь же заметен рост экспорта металлургического сырья и лития. За тот же период он достиг 6,033 млрд долларов, увеличившись на 69,7% по сравнению с 2025 годом.
Экспорт литиевого комплекса составил 1,126 млрд долларов — рост на 186,3% в годовом выражении. Китай приобрел 83,9% этой продукции.
Это показывает, что геополитическая борьба за аргентинские ресурсы вовсе не означает прекращения экономических связей с Пекином. Напротив, речь идет о растущей конкуренции ведущих держав за доступ к этим ресурсам и возможность контролировать их.
Рост добычи углеводородов также не возник из ниоткуда. Он стал результатом стратегических решений, принятых еще при правительствах Кристины Фернандес де Киршнер. Среди них — возвращение государству 51% акций YPF в 2012 году и начало масштабного освоения Вака-Муэрты после энергетического кризиса, ставшего, как утверждает автор, следствием неолиберальной политики 1990-х годов.
Еще одним важным элементом стал газопровод имени президента Нестора Киршнера, введенный в эксплуатацию в 2023 году. Он позволил сократить зависимость от импорта сжиженного природного газа.
Парадокс заключается в том, что достижения предыдущих национальных и народных правительств теперь используются крупными экономическими группами прежде всего для максимизации прибыли за счет экспортных излишков. Вместо того чтобы превратить огромные энергетические запасы в основу доступной энергии, промышленного развития и национальной модернизации, их всё больше рассматривают как источник экспортной ренты.
В этом смысле реформа закона об углеводородах, режим стимулирования крупных инвестиций RIGI, «супер-RIGI», смягчение горнодобывающего и экологического законодательства, приватизация энергетических активов и трудовая реформа создают правовую конструкцию новой международной специализации Аргентины.
Пока крупнейшие державы защищают собственную промышленность, технологии и стратегические цепочки поставок, Аргентина предоставляет крупному капиталу налоговые, таможенные и валютные льготы и всё сильнее ориентирует экономику на добычу и экспорт природных ресурсов.
Цифры показывают две стороны одного процесса. Предприятия закрываются, промышленный потенциал, создававшийся десятилетиями, сокращается — и одновременно экспорт нефти и минерального сырья устанавливает рекорды.
Это не противоречие модели. Это и есть ее логика
Аргентина всё больше превращается в поставщика нефти, газа и стратегических минералов для новых глобальных цепочек создания стоимости.
Именно здесь страна становится периферийной лабораторией американской стратегии *Energy Dominance*.
Пока США пытаются реиндустриализировать собственную экономику, обезопасить цепочки поставок, контролировать стратегические технологии и обеспечить энергетическую базу для искусственного интеллекта и центров обработки данных, Аргентина движется в противоположном направлении: разрушает собственную производственную систему и расширяет добывающий сектор, оставляя после себя деградировавшие территории.
Поэтому проблема заключается не в самом существовании Вака-Муэрты, месторождений лития или меди и не в необходимости их разработки.
Главный вопрос —кто контролирует эти ресурсы, кто получает создаваемую ими ренту и на какой национальный проект она работает.
Огромные природные богатства могут стать материальной основой индустриализации, научно-технологического развития и экономической самостоятельности. Но они могут превратиться и в фундамент новой формы зависимости. Именно к последнему варианту, по мнению автора, и присоединяется Милей.
И вновь — Мальвины
Трудно говорить о защите суверенитета над природными ресурсами в 775 километрах от Ушуайи, на Огненной Земле, если на континентальной части страны эти же ресурсы подчиняются экономическим, энергетическим и стратегическим интересам крупнейших мировых держав.
Поэтому резкий поворот Милея в мальвинском вопросе следует рассматривать как часть внешнеполитического курса администрации Трампа. По мнению автора, он не свидетельствует о возрождении либертарианского национального суверенитета.
Мальвины таким образом оказываются встроены в американскую стратегию «Energy Dominance».
Защита Мальвин — это не только вопрос о том, кому принадлежат острова. Это также вопрос о том, кто контролирует Вака-Муэрту; кто получает доходы от лития и меди; кто определяет, какие ядерные технологии может развивать Аргентина; кто контролирует порты, землю и инфраструктуру страны; каким будет уровень заработных плат и пенсий; и, наконец, для какого национального проекта используются природные богатства страны.
Иными словами, осуществлять суверенитет — значит не превращаться в неоколонию.
Флаг «Мальвины — Аргентина» вновь вынес вопрос о суверенитете в центр общественного внимания. Но именно здесь, утверждает автор, необходимо проявлять особую осторожность: под знаменем суверенитета может скрываться тот же самый противник, о котором говорил Галассо, — сила, действующая против трудящихся и против Аргентины.
